Top.Mail.Ru

Добро пожаловать на сайт "Sputnik-2"

«В логове зверя» Восточно-Прусская наступательная операция

История Восточно-Прусская, операция, логове, «В, зверя», наступательная 137 0.0
Перед бурей

В августе 1944 года, на завершающем этапе операции «Багратион» войска 3-го Белорусского фронта вышли к границе Германии. Затем наступила стратегическая пауза, во время которой войска обеих сторон готовились к продолжению военных действий: советские — к дальнейшему наступлению в пределы Германии, немецкие — к обороне в Восточной Пруссии.
Войска 3-го Белорусского фронта приступили к выполнению операции 16 октября 1944 года. Ее целью были разгром тильзитско-инстербургской группировки немцев и последующее овладение Кёнигсбергом. Однако сил на достижение такой цели у фронта не хватило: долговременная, глубоко эшелонированная оборона, отчаянное сопротивление немецких войск, большие потери Красной армии вынудили командование 3-го Белорусского фронта перейти к обороне. Операция была прекращена 27 октября 1944 года.
 
Неприступная
Восточная Пруссия

В январе 1945 года Восточная Пруссия — это, с одной стороны, звено между прижатой к морю курляндской группировкой и основными силами немецких войск Восточного фронта, с другой — щит, прикрывавший пути в Центральную Германию с северо-востока. Немецкий генералитет стремился превратить Восточную Пруссию в неприступную крепость, сковать здесь как можно больше советских войск, чтобы не допустить их использования на других участках фронта.

Из воспоминаний командующего 11-й гвардейской армией Кузьмы Никитовича Галицкого

«Оборона строилась с таким расчетом, чтобы при прорыве одной оборонительной полосы наши войска оказывались бы перед следующей, имевшей самостоятельное значение. В этом случае для продолжения наступления требовалась новая организация прорыва со всеми вытекающими последствиями».

Из воспоминаний старшего лейтенанта Иосифа Борисовича Немойтина

«Мы подошли к границам Восточной Пруссии, которая была так укреплена, что не то слово. Укрепления тринадцать километров в глубину, доты, дзоты, бетонированные траншеи с бетонированными брустверами, подземные ходы с рельсовыми путями для подвоза боеприпасов. Доты все связаны между собой подземными ходами, в каждом доте артиллерия, пулеметные и гранатометные точки».

Из воспоминаний Маршала Советского Союза Александра Михайловича Василевского

«Особенности рельефа Восточной Пруссии — большое количество озер, рек, болот и каналов, хорошо развитая сеть железных и шоссейных дорог, крепкие каменные постройки в значительной степени способствовали обороне. К 1945 году восточнопрусские укрепленные районы и полосы обороны с включенными в них крепостями, сочетавшимися с естественными препятствиями, по своей мощи не уступали линии "Зигфрида", а на отдельных участках и превосходили ее».

От специального военного корреспондента «Известий» майора А. Шестака:
«В системе обороны противника были также мощные опорные пункты, состоящие из долговременных укреплений, сплошных минных полей, фольварков и хуторов.
Об этих хуторах следует сказать особо... По их устройству можно судить, что их строили не архитекторы, а военные инженеры, которые заботились главным образом не об удобствах быта, а о военных целях. Хутор обычно занимает господствующее положение на местности. Окна легко превращаются в амбразуры, чердак — в наблюдательный пункт, подвал — в убежище».

Планы на бумаге


В планах немецкого командования особое внимание обращалось на максимальное использование долговременных сооружений, а также на применение широкого маневра войсками.

Предполагалось остановить советские войска на длительное время и нанести им большие потери. Если же Красная армия начнет продвижение вглубь провинции, тогда под прикрытием укреплений в районе Мазурских озер предполагалось осуществить маневр подвижными войсками и поочередно мощными контрударами разбить наступающие севернее и южнее озерной полосы советские войска.

О планах советских войск вспоминает генерал-лейтенант Евгений Александрович Шиловский:
«Оперативный замысел командования Красной армии предусматривал проведение большой операции стратегического значения во взаимодействии двух фронтов со следующей целью: отрезать Восточную Пруссию и находившиеся там немецкие силы от центральных районов Германии с одновременным нанесением глубокого фронтального удара на Кёнигсберг; раздробить на части отрезанную немецкую группировку, ликвидировать ее и занять территорию Восточной Пруссии».

 

Кто сильнее на бумаге
 

Командование группой армий «Центр» было возложено Гитлером на генерал-полковника Георга Ганса Рейнгардта. 3-й Белорусский фронт возглавлял дважды Герой Советского Союз Иван Данилович Черняховский, 2-й Белорусский — дважды Герой Советского Союза Константин Константинович Рокоссовский.

Из воспоминаний Маршала Советского Союза Александра Михайловича Василевского:
«К началу операции во 2-м и 3-м Белорусских фронтах состояло четырнадцать общевойсковых, одна танковая, две воздушные армии, шесть танковых, механизированных и кавалерийских корпусов… В состав немецкой группы "Центр" входили 3-я танковая, 4-я и 2-я армии, танковый корпус. Всего к середине января группу армий составляли сорок одна дивизия (из них тридцать четыре пехотные, три танковые, четыре моторизованные), одна бригада…».

Наступление

Для немецкого руководства наступление Красной армии не было внезапным. В ожидании основного удара на гумбинненско-инстербургском направлении оно заранее уплотнило боевые порядки 3-й танковой армии, а также предприняло меры для срыва наступления советских войск.

За 5 часов до начала наступления 3-го Белорусского фронта немцы начали артиллерийский обстрел советских позиций, под огонь попали советские части первого эшелона фронта, которые сосредоточились для броска в окопах первой линии. Помимо этого, разыгралась непогода: еще с вечера началась пурга, а с утра ко всему этому добавился сильный туман. В таких условиях рассчитывать на помощь авиации не приходилось.

 

Из воспоминаний командующего 11-й гвардейской армией Кузьмы Никитовича Галицкого

«И вот в 9 часов 15 минут прогрохотал залп, и мгновенно началась общая артиллерийская подготовка… Огонь был очень сильный (стреляли тысячи орудий), но мы понимали, что действенность его не может быть высокой. С наблюдательных пунктов запланированные цели не были видны, корректировка огня была исключена, и артиллерия по существу вела огонь по площадям…

В 11 часов, едва закончилась артподготовка, войска первого эшелона перешли в наступление. В условиях сильного тумана, низкой облачности и крайне ограниченной видимости (30–50 м) они быстро и сравнительно легко овладели на всем фронте первой линией траншей противника, в которой находились лишь дежурные огневые средства. На второй линии траншей войска 39-й, 5-й и 28-й армий уже встретили упорное огневое сопротивление».

Из воспоминаний командира танкового батальона, Героя Советского Союза Ашота Вагаршаковича Казарьяна

«Еще не завершилась артподготовка, как вслед за огневым валом двинулись танки и штурмовые стрелковые батальоны. Думается, многие из нас, как и я, в тот момент посчитали, что от такого сокрушительного огня, яростного натиска танков и пехоты оборона фашистов немедленно рухнет. Однако броня и бетон в ряде мест устояли, пришли в себя уцелевшие пулеметчики, орудийные расчеты, и с каждой минутой сопротивление противника возрастало. В его оборону приходилось буквально вгрызаться».

Из воспоминаний рядового 130-й стрелковой дивизии Виктора Моисеевича Грановского

«Внезапно артиллерия замолкла, в воздухе появилась белая сигнальная ракета, раздалась команда: "Вперед! Ура!!!" Вылез из траншеи первым, винтовка с примкнутым штыком наперевес, пробежал десять шагов и заметил перед собой флажки, которыми саперы обозначили проход в минном поле. Обернулся, посмотрел назад. За моей спиной сплошной стеной поднималась из траншеи в атаку наша рота с криком "Ура!" Я рванул вперед. Рядом со мной бежал молодой молдаванин, он наступил на мину, и его разнесло в клочья. Куски его мяса, его кровь... все это на меня. Я на бегу лицо рукавом от чужой крови вытер и помчался дальше».

Из дневника артиллериста Степана Ивановича Пересадько

«В 11.00 наши войска перешли в наступление. Началась решающая схватка. Смотрю, с переднего края ведут пленных, человек 25. Побитые, чуть не у каждого расколочена морда, многие без головных уборов. Какой-то сброд, только один в шинели, остальные в маскировочных зимних бушлатах. Рожи у каждого отвратительные».

Из воспоминаний младшего лейтенанта 97-й стрелковой дивизии Иосифа Борисовича Немойтина

«За первый день наступления мы прошли всего с километр. Потери были очень большие. Как сейчас помню, в одном из взводов моей роты было тридцать девять человек, а к концу первого дня осталось семнадцать... И саперов у нас было полно, они имели задачу подрывать доты. Подползали к ним и бросали в амбразуры противотанковые гранаты или связки толовых шашек. Кроме того, были специальные штурмовые части, которые штурмовали доты. А мы шли между дотами, непосредственно их не штурмовали. Наша задача была продвигаться вглубь линии обороны, не допускать подхода немецких подкреплений и уничтожать отступавших немцев. Бой там шел очень интенсивный, потому что в траншеях между дотами тоже было много немцев».

Военный корреспондент Михаил Григорьевич Брагин:
«В первые дни сказалась мощность немецких укреплений и особенно их массовость. Борьба за траншеи, за группы дотов, за населенные пункты, имения, хутора, отдельные дома и каменные сараи потребовала своеобразной тактики… Решающую роль стали играть мелкие комбинированные штурмовые группы. В тумане наши бойцы и офицеры стремительно сближались с врагом, прорывались через пристрелянные рубежи, и на гигантском поле сражения шумел кровавый рукопашный бой. В первый день войска овладели только тремя траншеями, продвинулись всего на полтора километра. Во второй день войска усилили натиск, но немцы ввели в бой танки и десятки раз бросались в контратаки».

14 января на млавском направлении перешли в наступление основные силы 2-го Белорусского фронта под командованием Константина Константиновича Рокоссовского. В самом начале завязались упорные бои, но благодаря введению танковых соединений из второго эшелона к исходу 4 дня удалось достичь больших успехов: прорыв развернулся по фронту около 100 км и в глубину до 40 км.


 


Прорыв
Наступление советских войск на главном направлении удара не привело к решительным результатам. К 16 января Красная армия проникла в немецкую глубоко эшелонированную оборону на 8–12 км, приходилось с боем выгрызать каждый километр.

В сложившихся обстоятельствах произошла перегруппировка войск, в бой были брошены резервы. Особую эффективность показали прорывы танковых соединений, которые проводили рейды по тылам немецких войск, перерезая коммуникации, дезориентируя противника, проводя разведку и расчищая путь для наступления основных сил.

Военный корреспондент Михаил Григорьевич Брагин:
«Танковые соединения Буткова и Бурдейного должны были теперь наступать не на запад, а сначала на север и уже в глубине обороны противника повернуть на направление главного удара, вдоль Кёнигсбергского шоссе…. Они обошли сильнейшие очаги немецкой обороны, прорвались в первый же день наступления на сорок километров в глубину, форсировали реку Инстер и вышли западнее Инстербурга. Бои пехоты еще шли под Гумбинненом, а танкисты были уже западнее Инстербурга».


 


Значительных результатов удалось достичь в ходе «огненного рейда» 89-й танковой бригады 1-го танкового корпуса, которым руководил полковник Андрей Иосифович Соммер.

По воспоминаниям танкистов, когда они ворвались в пригороды Кёнигсберга, сильно оторвавшись от передовых частей, в домах горел свет и играла музыка. Кёнигсбержцы их явно не ожидали, учитывая, что фронт располагался намного восточнее. Правда, и потери бригада понесла тяжелые.

Из наградного листа Андрея Иосифовича Соммера

«18 января 1945 года бригада, вырвавшись вперед, сбивая заслоны противника, состоящие из танков и самоходных орудий, уничтожая живую силу и технику, смело шла вперед, овладевая крупными опорными пунктами Куссен, Марунен, Виттгирен-Штанен... Было освобождено до 30 населенных пунктов, уничтожено 18 орудий, 14 бронетранспортеров, до 100 автомашин, более 1000 военных повозок с грузами, более 2500 солдат и офицеров...

20 января 1945 года, наступая на Гросс-Скайсгиррен, бригада вступила в бой с превосходящим противником, насчитывавшим до 40 танков и СУ до 60 орудий. В результате этого боя 89-я танковая бригада ворвалась в Гросс-Скайсгиррен, овладев им, уничтожила до 12 танков, 6 "фердинандов", до 500 солдат и офицеров… Присвоено звание "Герой Советского Союза" с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда».

Из воспоминаний танкиста Бориса Петровича Пирожкова

«Из бригады вышли три танка и шесть самоходочек. Все остальные сгорели. Потому что у фрицев было много фанатиков и пацанов по 12-16 лет, которые не сдавались... Это были пацаны, юнцы с фаустпатронами. Они подбили очень, очень много наших танков. С этими представителями фольксштурма мы столкнулись в Литве, в Тильзите, в Инстербурге, в Кёнигсберге. В Восточной Пруссии их было особенно много».

Из воспоминаний Марата Александровича Калиненка

«Я точно не знаю, но, по-моему, в нашей бригаде всего один танк самолеты подбили. Вот тяжелых самоходок боялись, потому что расстояние прямого выстрела у них было заметно больше, и они нас к себя попросту не подпускали. Даже "тигров" не так боялись, как этих "фердинандов". И фаустпатронов тоже боялись, это штука опасная. В каком-то немецком городке мне засадили однажды метров с тридцати, наверное…»

Нельзя не отметить вклад в прорыв восточно-прусской группировки противника 11-й гвардейской армии под командованием Кузьмы Никитовича Галицкого. В январе 1945 года ее диагональный марш-бросок на правый фланг фронта и последующий фланговый удар в направлении на Инстербург (ныне Черняховск) и Велау (ныне Знаменск) развалили оборону немцев. К концу января 11-я армия уже вплотную подошла к внешнему обводу крепости Кёнигсберга.

Из воспоминаний командующего 11-й гвардейской армией Кузьмы Никитовича Галицкого:

«Рано утром 17 января меня вызвал на свой командный пункт, расположенный в районе Шталлупенена, генерал Черняховский. Я, конечно, догадывался о цели вызова — настало время вводить в сражение 11-ю гвардейскую армию… После войны из документов 3-й танковой армии я с удовлетворением узнал, что противник в те дни не имел ясного представления о местонахождении нашей армии. Только на четвертый день боев войск первого эшелона фронта ему удалось установить, что она во втором эшелоне. А вот где ее введут в сражение, он не знал и строил разные догадки…»

Показания пленного офицера боевой группы «Рихтер», сдавшегося в плен в городе Каймен (ныне Заречье)

«Мы изучали военную историю, знаем "о чуде на Висле", "о чуде на Марне" и надеялись на чудо на Дайме, но его не случилось. Оборонительная линия на Дайме была действительно мощная…

Прорвав укрепления на Дайме, русские танки и пехота оказались в нашем тылу. Оставаться на старом рубеже было бессмысленно, и я получил приказ на отвод своей группы к новому рубежу. Отойти решил ночью. Но это был не организованный отход, а паническое бегство. Когда наступил рассвет, я убедился, что растерял почти всех солдат. Они разбрелись по лесам и фольваркам. Указанный нам рубеж уже был занят русскими, и тогда я решил с остатками своей группы податься в населенный пункт, где на карте был обозначен командный пункт нашего полка. Увы, его там не оказалось. И никто не знал, где он.

А на дорогах творилось что-то невообразимое. Войска перемешались, гражданские повозки с беженцами застопорили движение военных машин. Какой-то истеричный полковник приказал нам занять оборону. За ночь окопались, но утром соседний батальон, не предупредив нас, отошел, оголив мой фланг. Я повел своих солдат к Каймену, а там уже были русские…»

Штурм Кёнигсберга начался в апреле 1945 года. Но один из фортов, прикрывавший подступы к восточно-прусской столице, был взят гвардейцами К.Н. Галицкого еще в конце января 1945 года.

Из воспоминаний командующего 11-й гвардейской армией Кузьмы Никитовича Галицкого:

«"Понарт", прикрывавший город с южной стороны, имел огневую артиллерийскую связь с другими фортами подобного типа, и вполне возможно, что корректировка велась с этих фортов…

В 18 часов [29 января] поддержанный восемью тяжелыми самоходно-артиллерийскими установками 169-й полк (командир подполковник Ф.Я. Малышев) пошел на штурм форта, сооружения которого уже "обрабатывала" артиллерия. Огонь тяжелых калибров создавал напряженное положение внутри форта. Их снаряды, редко пробивавшие толстые стены зданий, сильно контузили гитлеровцев, засевших в укрытиях, слепили их. Над приземистыми сооружениями форта поднялись столбы дыма и тучи кирпичной пыли. С приближением пехоты к форту огонь крупнокалиберной артиллерии пришлось прекратить. Стреляли только орудия, поставленные на прямую наводку, а вскоре умолкли и они из опасения нанести поражение своим подразделениям.

Много и плодотворно работали саперы. Они подорвали стены рва и засыпали его некоторую часть… После взрывов по образовавшимся перемычкам рва гвардейцы бросились к стенам цитадели. Батальоны майоров Н.И. Яковлева и В.В. Виноградова быстро оказались у стен форта и начали его штурм. В ход шли гранаты, огнеметы. Пулеметчики обстреливали амбразуры. В течение получаса форт был окружен.

Командование крепости попыталось подвезти уже к блокированному форту подкрепления. На шоссе показались десятки автомашин с пехотой. Но командир 167-го полка, отрезавшего форт от города, подполковник П.М. Николаец так расставил силы, что вся автоколонна, возглавляемая танками и бронетранспортерами, попала под сосредоточенный огонь десятков орудий и пулеметов. Ни одна автомашина не смогла развернуться и уйти, все они сгорели. Немногим из немецких солдат удалось спастись.

В результате нескольких взрывов направленного действия часть стен рухнула. Как пригодились наши тренировки ночью! Подразделения полка в темноте, ослепляемые вспышками ракет, действовали уверенно и напористо. После полуночи все верхние огневые точки немцев были подавлены или уничтожены. Гвардейцы ворвались внутрь укрепления и после короткого рукопашного боя взяли его. До 200 пленных, четыре орудия калибра 210 мм и шесть 280 мм, десятки пулеметов были захвачены гвардейцами. В складах форта оказалось много разных боеприпасов и продовольствия. Видимо, гитлеровцы рассчитывали оборонять "Понарт" длительное время…»

Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский:
«В результате стремительного выхода войск 2-го Белорусского фронта к заливу Фришес-Хафф и 3-го Белорусского фронта к морю севернее и южнее Кёнигсберга советские войска отрезали восточнопрусскую группировку врага от остальных сил немецко-фашистской армии, расчленили уцелевшие от разгрома немецкие войска группы армий "Центр" на три части».

Четыре дивизии противника были прижаты к морю на Земландском полуострове, пять дивизий блокированы в Кёнигсберге и до двадцати дивизий окружены южнее и юго-западнее Кёнигсберга. Одновременно 1-й Прибалтийский фронт 28 января овладел Мемелем (Клайпеда). Таким образом, изоляция восточно-прусской группировки от основных германских сил облегчила Красной армии наступление на Берлинском направлении.

В ходе январских боев советские войска нанесли серьезный урон противнику.

Немецкая пропаганда,
война и мирное население Восточной Пруссии

Германская пресса массово тиражировала сообщения о зверствах солдат Красной армии. Особенно сильное впечатление на немцев произвела искусно сфабрикованная история об ужасах в Неммерсдорфе (ныне п. Маяковское), первом немецком населенном пункте, взятом советскими войсками в октябре 1944 года, а затем оставленном. В конце октября страшные кадры военной хроники из Неммерсдорфа, для которой нацистские пропагандисты не пожалели кровавых красок, демонстрировались во всех немецких кинотеатрах.

Геббельсовскому аппарату удалось канонизировать историю Неммерсдорфа настолько умело, что многие фейки немецких пропагандистов воспринимаются сегодня как исторические факты.

Из воспоминаний офицера разведотдела 3-го Белорусского фронта Афанасия Григорьевича Синицкого

«Переправившись через Неман по недавно наведенному саперами мосту, мы въехали в Тильзит. Куда ни глянь — развалины... На уцелевших заборах и стенах домов масса одних и тех же плакатов: красноармеец в буденовке времен гражданской войны, зверски оскалив рот, занес кинжал над молодой немкой, прижимающей к груди ребенка».

 Мирному немецкому населению война не сулила ничего хорошего. Еще совсем недавно многие их них рукоплескали фюреру, радуясь успехам немцев на Восточном фронте.

Теперь война пришла к ним домой.

Историк Александр Решидеович Дюков:
«Население Рейха не имело исчерпывающих сведений о том, что в течение долгих трех лет творили войска вермахта и СС на советской земле. Однако и то немногое, что было известно, не позволяло надеяться на пощаду. Этот момент четко осознавался очень многими».

В сложившихся условиях советское командование всячески старалось пресекать насилие со стороны советских солдат по отношению к мирному немецкому населению.

Пулеметчик 97-й стрелковой дивизии Николай Кузьмич Степанов

«Нам объявили строгий приказ: не трогать гражданское местное население, и также предупредили, что категорически запрещается брать у местных любые продукты и даже воду: все может быть специально заранее отравлено. И тех, кто на этот приказ плевать хотел, но попался начальству, стали расстреливать перед строем подразделения.

У нас был один боец, у которого в оккупацию немцы расстреляли всю семью, так он на одном из хуторов стал насиловать девушку и пристрелил ее отца, пытавшегося помешать насилию. Этот факт как-то "всплыл", и по приговору трибунала этого бойца расстреляли перед полковым строем. Но не все гражданские немцы были "безобидными несчастными овечками" и "жертвами гитлеровского режима".

Вот вам пример. Заходят трое наших бойцов в немецкий дом на хуторе, просят попить у старика.

Он показывает головой, мол, вон, вода в чайнике, пейте. Бойцы ему говорят — сам сначала первым отпей. Немец выпил. Наши после него напились из чайника. Вернулись в строй, и вдруг падают замертво. Отравил их немец, себя не пожалел, а двоих наших отправил на тот свет. Третий боец выжил, он всего пару глотков успел сделать».

Из воспоминаний младшего лейтенанта Петра Антоновича Кириченко

«Я помню, в Пруссии, в одном городке, со мной произошел такой случай. Я подъезжаю на своей летучке к какому-то дому, чтобы заправиться водой. У входа в подвал стоит часовой. Из подвала доносятся какие-то голоса. Я у часового спрашиваю: "Кто там такие?" — "Да фрицы. Не успели сбежать. Семьи там. Бабы, мужики, дети. Мы их всех сюда заперли". — "Для чего они тут содержатся?" — "А кто знает, кто они такие, разбредутся, потом ищи. Хочешь, пойди посмотри".

Я спускаюсь в подвал. Сначала темно, ничего не вижу. Когда глаза немного привыкли, увидел, что в огромном помещении сидят эти немцы, гул идет, детишки плачут. Увидев меня, все затихли и с ужасом смотрят — пришел большевистский зверь, сейчас он будет насиловать, стрелять, убивать.

Я чувствую, что обстановка напряженная, обращаясь к ним по-немецки, сказал пару фраз. Как они обрадовались! Потянулись ко мне, часы какие-то протягивают, подарки. Думаю: несчастные люди, до чего вы себя довели. Гордая немецкая нация, которая говорила о своем превосходстве, а тут вдруг такое раболепство. Появилось смешанное чувство жалости и неприязни».

Подразделения Красной армии в результате прорывов часто оказывались вдалеке от своих тылов. В таких случаях запрет запретом, но есть-то хочется. Порой это приводило к курьезным случаям.
 

Из воспоминаний артиллериста Якова Нахумовича Шавича

«Когда в Восточную Пруссию зашли, то нам приказом запретили что-либо есть в немецких селах, мол, все продукты специально заранее отравлены. Но заходим в дом, а там висят "частоколом" копченые колбасы, как удержаться и не попробовать? Рядом свинарник, схватили трех свиней, пометили их крестом, и стали кормить их колбасой, "на пробу", час-другой подождали, все свиньи еще живы, тут и мы принялись колбасу "употреблять" да набирать про запас».

Со стороны немецкого руководства было преступным в течение долгого времени, несмотря на приближение фронта, запрещать мирному населению эвакуироваться. По воспоминаниям рядового вермахта Ги Сайера, им «внушали, что большевики никогда не ступят на землю Германии». Только население приграничной полосы по приказу немецких властей покинуло свои дома.

Официальная эвакуация началась слишком поздно: 26 января 1945 года советские войска прорвались к морю под Эльбингом (современный Эльблонг), окружив восточно-прусскую группировку, после этого из провинции можно было только уплыть: или морем из порта Пиллау (современный Балтийск), или по заливу Фришес-Хафф (Калининградский залив).

Ликвидация Хейльсбергской группировки

10 февраля 1945 года начался второй этап боевых действий советских войск в Восточной Пруссии — ликвидация изолированных группировок немцев. Для ликвидации наиболее крупной Хейльсбергской группировки потребовалось более полутора месяцев.

Прежде чем штурмовать глубокоэшелонированную оборону противника, необходимо было основательно подготовиться. Окруженные со всех сторон и прижатые к заливу войска 4-й немецкой армии были готовы сражаться до последнего солдата.

К этому времени относится гибель у города Мельзак командующего 3-м Белорусским фронтом Ивана Даниловича Черняховского, которого сменил Маршал Советского Союза Александр Михайлович Василевский.

Из воспоминаний командующего 3-й армией Александра Васильевича Горбатова

«Утром 18 февраля генерал армии Черняховский вызвал меня к телефону, поздравил с успехом, ознакомился с обстановкой и спросил, не отстают ли командиры дивизий и корпусов от боевых порядков и где находится штаб армии. Ответив на его вопросы, я добавил: "Только что вернулся от Урбановича, он находится от противника в полутора километрах. Немцы ведут систематический артобстрел, я от Урбановича с трудом выбрался. Остальные в таком же положении". "Часа через два буду у вас", — сказал Черняховский. Учитывая, что он ехал с востока по шоссе, я предупредил его, что шоссе здесь просматривается противником, обстреливается артогнем, но Черняховский не стал слушать и положил трубку…

Я знал, что в трех километрах находится штаб 41-го корпуса и там же медсанбат. Через пять минут генерала осматривали врачи. Он был еще жив и, когда приходил в себя, повторял: "Умираю, умираю". Рана осколком в грудь была смертельной. Вскоре он скончался. Никто из сопровождавших его не был ранен, не была повреждена и машина».

19 февраля 1945 года немецкие войска предприняли успешную попытку деблокировать город-крепость Кёнигсберг. Двумя встречными контрударами, один со стороны Земландского полуострова, другой со стороны крепости, ценой больших потерь им удалось пробить коридор, соединяющий Кёнигсберг с немецкой морской базой в Пиллау (ныне Балтийск). Из Кёнигсберга хлынул поток беженцев, в обратном направлении последовали войска для усиления обороны крепости.

Из воспоминаний Ивана Христофоровича Баграмяна, командовавшего 1-м Прибалтийским фронтом, в зоне ответственности которого произошел прорыв

«Как мы ни торопились с нанесением контрудара, фашистские дивизии, наступавшие из Кёнигсберга и с полуострова навстречу друг другу, успели соединиться и сразу же создали фронтом на северо-восток барьер из танков. Поэтому удар 54-го стрелкового корпуса натолкнулся на прочную оборону, опиравшуюся на эту стальную стену. И фашистам удалось сохранить связь между обеими группировками войск по суше.

В ночь да 22 февраля мы получили директиву Ставки, согласно которой 1-й Прибалтийский фронт упразднялся, а его армии, получившие наименование Земландской группы войск, включались в состав 3-го Белорусского фронта. Я был назначен командующим этой группой войск и одновременно заместителем командующего войсками 3-го Белорусского фронта».

Все эти обстоятельства вынудили советское командование прекратить наступление на Земландском полуострове, для того чтобы разгромить первоначально наиболее крупную Хейльсбергскую группировку противника, прижатую к заливу Фришес-Хафф (ныне Калининградский залив).

Хейльсбергский укрепленный район был самым сильным в общей системе укреплений на территории Восточной Пруссии. В нем насчитывалось 911 железобетонных огневых точек и множество деревянно-земляных оборонительных сооружений, а также противотанковых и противопехотных препятствий.

Из воспоминаний начальника отдела по использованию опыта войны оперативного управления штаба 3-го Белорусского фронта А.В. Васильева

«Ядром Хайльсбергского укрепленного района являлась созданная в 1932–1936 годах старая Хайльсбергская укрепленная оборонительная полоса, оборонительные сооружения и командные пункты которой были построены из бетона и железобетона. В их числе имелись ДОТ для станковых и ручных пулеметов, артиллерийские наблюдательные пункты, убежища. На отдельных участках количество ДОТ на 1 км фронта достигло 15–16. Кое-где немцы подготовили и запруды (например, на реке Пассарге). Для усиления оборонительной системы крупные населенные пункты, имевшие гарнизоны, были превращены в опорные пункты. В каждом из них имелся комендант, который обязан был привести пункт в состояние полной обороноспособности и удерживать его силами гарнизона…

ДОТ располагались группами по 3–4 на расстоянии 1 км между группами. Все группы соединялись между собой траншеями, а ДОТ — ходами сообщения, в которых имелись открытые пулеметные площадки и ячейки для автоматчиков. Каждый ДОТ имел одну (реже две) амбразуры для ведений огня из станкового пулемета. Некоторые ДОТ маскировались сараями, построенными над ними, другие — кустарником, травой. Стены ДОТ были железобетонные, толщиной 1–1,6 м, углубленные в землю до 1.5 м.

Перед ДОТ и между ними имелись 2–3 линии траншей полного профиля с густой сетью ходов сообщения. На отдельных участках между 1 и 2 траншеями были отрыты щели и отдельные стрелковые ячейки для стрельбы стоя. От траншей вперед были отрыты "усы" (ответвления) с пулеметными площадками на концах.

Кроме этого, имелись и противотанковые рвы, шириной до 4 и глубиной до 2 метров. Перед рвом — деревянные надолбы в 3–4 ряда и контр-эскарпы, а перед траншеями — проволочный забор на металлических кольях. Дороги и подступы к населенным пунктам прикрывались минными полями».

Операция по ликвидации Хейльсбергской группировки началась 13 марта. Ее проведение усложняли весенняя распутица и регулярные туманы.

По словам командующего 5-й армией Николая Ивановича Крылова, «почва настолько раскисла, что танки погружались в нее по самое днище. Передвигаться могла только та артиллерия, которая имела тракторы». В таких условиях предстояло штурмовать глубокоэшелонированную оборону.

Из воспоминаний генерал-лейтенанта Евгения Александровича Шиловского

«Решение командования 3-го Белорусского фронта заключалось в концентрическом наступлении на прижатую к морю немецкую группировку с тем, чтобы расколоть ее на части и уничтожить. Плохая погода ограничивала применение артиллерии, снижала результаты ее огня и почти исключала использование авиации. Но наши войска, преодолевая ожесточенное сопротивление врага, постепенно продвигались вперед и отжимали его к морю.

Наконец, погода несколько улучшилась, и наша авиация обрушила свои удары на врага. К 19 марта в распоряжении немцев оставалась небольшая прибрежная полоса размерами 25 км по фронту и 7–10 км в глубину. В последующие дни сопротивление остатков немецких войск здесь было окончательно сломлено; наши войска вышли на побережье».

Из воспоминаний младшего сержанта 83-й дивизии, Героя Советского Союза Ивана Карповича Липчанского

«18 марта утром вступили в бой в районе Фришгафта (Фришес-Хафф, ныне Калининградский залив), дошли до берега моря. Бой длился целый день, к концу которого наш 3 батальон первым дошел до залива Фришгафт.

Из моей роты живыми остались только я и командир роты капитан Егоров. Капитан Егоров набрал в свою фляжку морской воды из залива и отправил ее командиру полка майору как доказательство выполнения поставленной задачи. Немецкая группировка в этом районе была уничтожена полностью».

О том, каким образом удавалось преодолевать и ликвидировать оборонительные сооружения Хейльсбергского укрепрайона, вспоминает начальник отдела по использованию опыта войны оперативного управления штаба 3-го Белорусского фронта А.В. Васильев

«Для уничтожения мелких групп пехоты противника, оборонявшихся в укреплениях или строениях, наши стрелковые подразделения действовали тоже мелкими группами. Обтекая с фланга, окружая и блокируя строение, они оставляли с фронта нескольких автоматчиков, которые продолжали держать окруженную группу противника под огнем до подхода резервов. Тем временем основные подразделения продолжали безостановочное движение вперед.

Если противник оказывал сильное сопротивление с фронта, наша пехота после короткого артиллерийского налета в составе батальона или полка быстро преодолевала простреливаемое пространство, а затем, разбившись на мелкие группы, просачивалась в глубину боевых порядков врага и этим нарушала организованную оборону. Действуя гранатами и автоматическим оружием, она создавала панику среди немцев, выбивала их из укреплений, а затем уничтожала или захватывала в плен.

Еще больший успех имели такие группы, которые поддерживались артиллерией (орудиями сопровождения), минометами или самоходными орудиями.
Штурмовая группа Н-ского гвардейского стрелкового полка под командованием гвардии капитана Носова имела в своем составе 3 офицеров, 3 сержанта и 10 рядовых. Ее вооружение состояло из восьми винтовок, пяти автоматов, одного ручного пулемета, двух станковых и одного 45-мм орудия. Группа поддерживалась одним 76-мм орудием, четырьмя 82-мм минометами, двумя самоходными установками (76-мм). Группа имела задачу — уничтожить огневые точки противника, находившиеся в двух домах.

С наступлением темноты штурмовая группа скрытно подобралась к домам. Артиллерия огня не вела, но была в полной готовности оказать поддержку. Часть группы, действовавшую с фронта, противник обнаружил в непосредственной близости от дома и открыл по ней огонь. По вспышкам выстрелов противника в свою очередь открыла огонь 45-мм пушка. После нескольких выстрелов противник замолчал. В это время вторая часть группы, которая действовала с фланга, ворвалась в дома, забросала помещения гранатами, полностью уничтожила находившихся там немцев и захватила один станковый пулемет.

Иногда для достижения успеха нашим войскам приходилось применять хитрость. В этом отношении интересен пример находчивости и героизма, проявленных гвардии капитаном Боровченко и гвардии капитаном Солощенко. Воспользовавшись трофейными тракторами, взятыми у противника в предыдущих боях, капитан Боровченко при участии дивизионного инженера манора Плеханова обшил эти трактора фанерой под вид танков, сделал площадки с бревенчатым настилом, на которых установил 45-мм пушки.

При атаке населенного пункта Лугам, превращенного противником в сильный узел сопротивления, капитан Боровченко посадил на свои "танки" роту автоматчиков и во главе с командиром роты капитаном Солощенко бросил их на штурм населенного пункта Лугам. Противник, не ожидая танкового нападения и приняв макеты за действительные танки нового типа, в панике бежал, оставив на поле боя 40 трупов, 3 исправных орудия, 8 пулеметов и 35 винтовок. Наши подразделения потерь почти не имели».

Понимая, что силы 4-й армии иссякают, а продвижение Красной армии не остановить, немецкое военное руководство принимает решение об эвакуации остатков вермахта через залив Фришес-Хафф на косу Фрише-Нерунг (ныне Балтийская коса).

По воспоминаниям командира 240-й дивизии Георгия Васильевича Зимина, «весь залив был забит небольшими судами, баржами, катерами, гребными лодками, плотами, сбитыми из бревен, сорванных дверей, бочек и всякого другого материала, способного держаться на плаву. Казалось, какой-то шквал вымел все это с прибрежной полосы на воду. Плавсредств было так много, что с первого взгляда трудно было определить, движутся ли они в определенном направлении или просто болтаются на поверхности акватории».

29 марта 1945 года Хейльсбергская группировка противника прекратила свое существование, а весь южный берег залива Фришес-Хафф перешел под контроль войск 3-го Белорусского фронта. Настал черед города-крепости Кёнигсберга.

Сводка Совинформбюро от 29 марта 1945 года

«Войска 3-го Белорусского фронта 29 марта завершили ликвидацию окруженной восточно-прусской группы немецких войск юго-западнее Кёнигсберга.

За время боев с 13 по 29 марта немцы потеряли свыше 50 000 пленными и 80 000 убитыми, при этом войска фронта захватили следующие трофеи: самолетов — 128, танков и самоходных орудий — 605, полевых орудий — свыше 3 500, минометов — 1 440, пулеметов — 6 447, бронетранспортеров — 586, радиостанций — 247, автомашин — 35 060, тракторов и тягачей — 474, паровозов — 232, железнодорожных вагонов — 7 673, складов с боеприпасами, вооружением, продовольствием и другим военным имуществом — 313».

Штурм Кёнигсберга

После ликвидации Хейльсбергской группировки настал черед города-крепости Кёнигсберга. Первоначально штурм Кёнигсберга был назначен на 5 апреля, в этой связи предполагалось 1 апреля начать артиллерийский обстрел немецких позиций.

Однако свои коррективы внесла погода: из-за сильного дождя и тумана огневую разведку перенесли на 2 апреля, а штурм столицы Восточной Пруссии – на 6 число.

Из воспоминаний командира 557-го стрелкового полка Федора Семеновича Федотова

«А там началось! Открыли огонь орудия всех четырех армий, четыре артиллерийские дивизии прорыва, имевшие по 350 стволов каждая, две дивизии гвардейских минометов и другие артиллерийские части.

С утра 3 апреля начали бить орудия большой и особой мощности. За три дня по фортам предполагалось выпустить 250–300 снарядов в расчете, что какое-то количество из них попадет в одно и то же место. Только тогда боевое покрытие не выдержит...

3 апреля над Кёнигсбергом повисла наша авиация. Летчики тоже громили форты и дзоты. Город исчез в море огня и дыма.

К вечеру 5 апреля грохот утих. Стреляли только отдельные батареи полевых гаубиц. С абсолютной уверенностью в бойцах и офицерах я доложил командиру дивизии, что полк к штурму готов».

Из воспоминаний коменданта крепости Кёнигсберг Отто Ляша

«Около тридцати дивизий и два воздушных флота в течение нескольких дней беспрерывно засыпали крепость снарядами из орудий всех калибров и "сталинских органов" ("Катюша" — прим. ред.). Волна за волной появлялись бомбардировщики противника...

Наша крепостная артиллерия, слабая и бедная снарядами, не могла ничего противопоставить этому огню, и ни один немецкий истребитель не показывался в небе. Зенитные батареи были бессильны против тучи вражеских самолетов».

Взять неприступный город-крепость за 81 час
 

Утром 6 апреля была проведена трехчасовая артподготовка, после чего около обеда советские штурмовые отряды двинулись вперед.

При поддержке танков и самоходных артиллерийских установок пехотинцы, огнеметчики и саперы прорывались через оборонительные укрепления первого рубежа, блокируя форты и доты, ликвидируя огневые точки в траншеях.

В этот день была перерезана железная дорога, соединяющая Кёнигсберг и Пиллау.

 Российский историк Геннадий Викторович Кретинин:
«Единая оборонительная система Кёнигсберга достаточно надежно функционировала лишь в первый день. Наступающие войска Красной армии смогли в этот день только подойти и завязать бои за сам город и его пригороды».

Второй день стал решающим. Позади советских войск оставался фортовой пояс, бои развернулись в самом городе. Германское командование теряло управление своими силами.

Из воспоминаний коменданта крепости Кёнигсберг Отто Ляша

«С раннего утра 7 апреля неприятель продолжал вести наступление всеми средствами. Наши войска, державшие оборону к юго-западу, югу и юго-востоку от Понарта, а также в Розенау, недолго могли противостоять врагу, превосходившему нас по силе.

Вечером русские подошли уже к основным позициям самого города. Сначала их танковая группа сумела прорваться южнее Понарта и продвинуться до района Мокрый Сад. Наступая отсюда во фланг, неприятель очистил Понарт от немецких войск… Противнику, наступавшему с юго-востока, в течение дня удалось приблизиться к Фридландским воротам».

8 апреля 11-я гвардейская армия, соединившись с передовыми частями 43-й армии, замкнула кольцо окружения, и положение крепости стало безнадежным.

В этот день советские войска овладели северо-западной и южной частями города, портом и районом вокзала, форсировали реку Прегель. Коридор, отделявший Кёнигсбергский гарнизон от 4-й немецкой армии, располагавшейся около города, был расширен до 5 км.

Из воспоминаний командующего 43-й армией Афанасия Павлантьевича Белобородова

«8 апреля произошел и один курьезный случай. Пленных надо было немедленно вывести из зоны огня, а в штурмовых отрядах каждый человек был на счету. Комбат — старший лфейтенант Пашков — смог выделить для этой цели только двух автоматчиков. Построили они пленных, повели. Из дома, что неподалеку, ударил по колонне фашистский пулемет — пленные кинулись в развалины, залегли. Пришлось автоматчикам снова их собирать.

Обстрелы повторялись несколько раз. Наши бойцы опасались, что пленные разбегутся. Но чем ближе подходила колонна к тылу полка, тем длиннее становилась. В начале пути было человек 200, теперь их оказалось более 500. По дороге к колонне то и дело присоединялись группы солдат, которые прятались в подвалах и дворах Крауз-аллее. В тот день сдача немцев в плен стала массовой по всей полосе нашей армии».

Из воспоминаний командующего артиллерией Земландской группы войск 3-го Белорусского фронта Николая Михайловича Хлебникова

«А.М. Василевский отдал приказ сбросить с самолетов листовки с обращением к солдатам и офицерам вражеского гарнизона. В обращении противнику предлагалось во избежание ненужного кровопролития и бессмысленной гибели сложить оружие и сдаться в плен. Однако комендант крепости генерал Ляш не ответил на это гуманное предложение».

Из воспоминаний коменданта крепости Кёнигсберг Отто Ляша

«Теперь страх охватил и заместителя гауляйтера с его приспешниками.

Наконец до них дошло, что Кёнигсберг потерян. Они явились на мой командный пункт и отсюда просили гауляйтера по телефону разрешить им прорваться изнутри крепости, получив для этого необходимые военные силы. Они мотивировали свою просьбу тем, что это позволит вывести из города также и основную массу населения.

Гауляйтер добился от армии соответствующего приказа, но запретил гарнизону покидать крепость». кровопролития и бессмысленной гибели сложить оружие и сдаться в плен. Однако комендант крепости генерал Ляш не ответил на это гуманное предложение».

В ночь с 8 на 9 апреля часть мирного населения собралась в тылу немецких воинских частей, предназначенных для прорыва кольца окружения в сторону Пиллау. Однако прорыв не удался, населению пришлось возвращаться в горящий Кёнигсберг.

С утра 9 апреля сопротивление продолжалось лишь в нескольких городских районах. 16-й гвардейский корпус 11-й гвардейской армии завязал бои за центральные кварталы города в непосредственной близости от командного пункта Ляша, находившегося на Университетской площади.

Другой корпус этой же армии овладел кварталами восточнее Северного вокзала, вел бой в центре города и западнее Обер-Тайха. Был организован артобстрел по последним оставшимся еще в руках немцев опорным пунктам, в числе которых был Королевский замок. Готовился последний удар — общий штурм, который должен был начаться в 19 часов 45 минут.

В тот момент, когда все было предельно ясно, начались переговоры о капитуляции.

Из воспоминаний командующего артиллерией Земландской группы войск 3-го Белорусского фронта Николая Михайловича Хлебникова

«В этот же час на участке 11-й гвардейской дивизии появились немецкие парламентеры с белым флагом, посланные комендантом крепости. Командарм К.Н. Галицкий направил в штаб вражеского гарнизона подполковника П.Г. Яновского, капитанов А.Е. Федоренко и В.М. Шпитальника с упомянутым выше обращением маршала А.М. Василевского и предложением о немедленной и безоговорочной капитуляции».

Из воспоминаний офицера разведотдела 3-го Белорусского фронта Афанасия Григорьевича Синицкого

«Позже мне удалось встретиться с подполковником П.Г. Яновским, который довольно подробно рассказал о переговорах с немецким командованием.

Когда наши парламентеры прибыли в расположение вражеской обороны, им завязали глаза и отвели в штаб генерала Ляша. Осторожность, проявленная гитлеровцами, была излишней. Мы знали, что бетонированный бункер расположен на территории университетского дворика.

Советских офицеров представили начальнику штаба, который заявил, что генерал Ляш отдыхает и сейчас не может принять парламентеров. Однако подполковник П.Г. Яновский потребовал немедленной встречи. Начальник штаба скрылся за массивной дверью и тут же возвратился с генералом Ляшем. Не вызывало сомнений, что разговор о мнимом отдыхе был лишь попыткой протянуть время.

Подполковник П.Г. Яновский вручил текст ультиматума. Генерал Ляш внимательно прочитал его, вздохнул и начал читать снова. Наконец он сказал:
— Мы вынуждены принять условия капитуляции. Мной будет отдан приказ войскам о прекращении сопротивления».

Из воспоминаний коменданта крепости Кёнигсберг Отто Ляша

«Между прочим, когда ко мне пришли русские парламентеры, небезызвестный партийный чиновник Фидлер, начальник одного из отделов в управлении гауляйтера, пытался проникнуть в бункер и перестрелять парламентеров, но успеха, конечно, не имел. По окончании переговоров русские вышли вместе с нами из командного пункта. К тому времени на Парадную площадь уже прибыла русская рота».

Из воспоминаний командующего 11-й гвардейской армией Кузьмы Никитовича Галицкого

«Яновский рассказывал, что в штабе Ляша царил хаос. Офицеры штаба с тревогой спрашивали советского парламентера, почему он прибыл без танков, которые, по их мнению, могли спасти их от разъяренных решением о капитуляции эсэсовцев».

Из воспоминаний командира 557-го стрелкового полка Федора Семеновича Федотова

«Танки с открытыми люками, танкисты без шлемов, обнимающиеся девушки-регулировщицы, команда саперов с миноискателями, бредущие, опустив головы, пленные, пожилой немец без шапки, что-то объясняющий двум полковникам, заколоченные досками витрины магазинов и звуки гармошки... Круговорот обозов и батальонных колонн... Капитуляция!»

Немецкий историк Фриц Гаузе пишет:
«Закончив обсуждение итогов штурма, А.М. Василевский приказал ввести пленных генералов. Те вошли и молча стояли перед нами, понурив головы. Особенно подавленным и несчастным выглядел сам комендант крепости. И мы, естественно, догадались о том, что его угнетает не только плен.

Нам из радиоперехватов было уже известно, что бесноватый фюрер объявил генерала О. Ляша за сдачу крепости изменником, а его семью приказал арестовать. Угроза, нависшая над близкими, конечно, угнетала генерала Ляша. Лишь один из пленных — генерал инженерных войск, ненависть которого к нам выражалась буквально в каждой складке обрюзгшего и грубого лица пивовара, тужился держаться высокомерно, будто не он был у нас в плену, а мы у него».

 На одной из городских стен красовалась надпись: «Слабая русская крепость Севастополь держалась 250 дней, а Кёнигсберг не будет сдан никогда».

На штурм города-крепости Кёнигсберг ушел 81 час.


 


Последний бросок: Земландская наступательная операция
 

Оставалась, третья последняя, группировка противника. На Земландском полуострове расположилась 2-я немецкая армия, получившая наименование «Восточная Пруссия». Позиции оборонявшихся имели густую сеть траншей, опорных пунктов и узлов сопротивления. Немецкое командование, стремившееся обеспечить эвакуацию из Пиллау, прилагало все усилия для укрепления этой обороны, чтобы дольше задержать здесь наступавших.

По этой причине, завершив в течение двух-трех дней после взятия Кёнигсберга перегруппировку своих сил, 13 апреля 1945 года советские войска начали свое наступление в направлении на Фишхаузен (ныне Приморск).

Оборона была прорвана в первый день. Тем не менее, по словам командующего 11-й гвардейской армией К.Н. Галицкого, «немцам удалось вывести из-под угрозы окружения северную группировку и отвести ее на Пиллаусский полуостров, где заранее были подготовлены сильно укрепленные позиции. Внешне у нас как будто успех: вышли на берег моря, освободили часть территории. Но главная задача не решена — противник не окружен, не разгромлен и сохранил боеспособность».


 


Из воспоминаний офицера разведотдела 3-го Белорусского фронта Афанасия Григорьевича Синицкого

«Бои носили исключительно упорный и ожесточенный характер. Обилие опорных пунктов, развитая сеть траншей между ними позволяли гитлеровцам упорно оборонять каждый клочок земли. Но главное, пожалуй, было даже не в этом. Им было некуда отступать. Отчаяние рождало невиданное упорство».

17 апреля 1945 года советские войска после ожесточенного сражения овладели Фишхаузеном, и тем самым Земландский полуостров был занят. В этот же день начались бои за овладение Пиллауским полуостровом, ширина фронта которого составляла 2–3 км.

Зачастую позиции немцев были скрыты лесом, что не позволяло вести прицельный огонь, а стрельба по площадям не могла принести успеха. Кроме того, густой лес способствовал скрытому отводу немецких подразделений и подводу свежих сил. К тому же немецкому командованию удалось создать здесь систему обороны из бетонированных и бронированных дотов, ходов сообщений и противотанковых рвов.

Чем ближе к Пиллау (ныне Балтийск), тем таких сооружение становилось больше.

С трудом преодолевая немецкую оборону, продвигаясь иногда всего по 1 км, только к 25 апреля 1945 года советским войскам удалось ворваться на окраины военно-морской базы Пиллау.

«За всю войну я видел три боя таких, а четвертый и последний здесь. Если сравнить по силе воздействия со стороны немцев, это равносильно было 1941 году», — вспоминает командир 36-го гвардейского стрелкового корпуса Петр Кириллович Кошевой.

Российский историк Сергей Александрович Якимов:
«Противник сражался за каждый дом. Военный городок Химмельрайх обороняли морские пехотинцы, связисты и солдаты летних частей. Они замуровали окна, засыпали крышу песком. Снайперы и пулеметчики, прикованные цепями к кирпичной стене, не давали поднять головы. Лишь после того, как тяжелая артиллерия проделал бреши, гвардейцы ворвались туда».

Из воспоминаний командующего 11-й гвардейской армией Кузьмы Никитовича Галицкого

«Официально в крепости Пиллау числилось четыре форта, но система городских укреплений настолько тесно переплеталась с крепостными, что подчас было трудно определить, где начинаются границы фортов.

Иные крупные городские строения были так приспособлены к обороне, что фактически их тоже можно было считать фортами. Из нижнего этажа стреляли противотанковые орудия и фаустпатроны, из окон верхних этажей — десятки пулеметов. Ну чем это не форт, хотя на плане изображено обычное каменное здание.

Наличие боеприпасов и трехмесячный запас продовольствия в городе и крепости позволяли вести длительную оборону».

 

 

 

 

 

 

Подписывайтесь на Sputnik-2 в Telegram и присоединяйтесь к нам в Facebook!

 

 

Источник: https://www.rubaltic.ru/specialprojects/v-logove-zverya-vostochno-prusskaya-nastupatelnaya-operatsiya/
 

 


Читайте также:
 

 

Всего комментариев : 0

Все смайлы
Подписка: 1 Код *:

+18